Студентка киношколы Айка получает шанс, о котором мечтает любой начинающий режиссёр: её короткометражку заметил продюсер культовых хорроров. Ему нужен свежий взгляд для нового фильма о монстрах, и он даёт Айке полный карт-бланш. Проблема в том, что её видение слишком радикально. Вместо привычного монстра-убийцы она хочет снимать историю о существе, которое не нападает на людей, а, наоборот, пытается с ними подружиться, но из-за своей пугающей внешности постоянно терпит неудачу. Продюсер в ярости: зритель идёт на хоррор за адреналином, а не за соплями. Он ставит ультиматум — или Айка снимает стандартный слэшер с кровавыми сценами, или проект закрывают. Отчаявшись, девушка решается на отчаянный шаг: она тайно проникает в заброшенный павильон старой киностудии, где, по слухам, хранятся настоящие, а не бутафорские костюмы монстров из легендарных фильмов ужасов.
Внутри она находит не просто реквизит. В пыльном хранилище, среди манекенов и декораций, Айка обнаруживает живое существо — огромное, неуклюжее, покрытое слизью и шрамами создание, которое явно страдает от одиночества. Оказывается, это и есть тот самый «монстр», которого десятилетиями снимали в классических фильмах ужасов, но никто не догадывался, что он настоящий. Он умеет говорить, но голос его дрожит от обиды: его всю жизнь заставляли играть злодея, пугать людей и умирать в финале. Айка, вместо того чтобы испугаться, видит в нём идеального актёра для своей картины. Она предлагает сделку: он сыграет в её фильме так, как хочет она — добрым и трогательным, а она докажет продюсеру и всему миру, что монстр достоин не страха, а любви. Начинаются безумные съёмки, полные абсурдных ситуаций: монстр учится улыбаться, не пугая оператора, пытается не раздавить реквизит и заучивает трогательный монолог о дружбе. Но продюсер узнаёт о самодеятельности и подключает старую съёмочную группу, которая когда-то снимала монстра в его «злодейских» ролях. Они уверены, что существо опасно, и собираются навсегда запереть его в хранилище. Теперь Айке нужно успеть смонтировать свой фильм, показать его на закрытом показе и доказать, что настоящая магия кино — не в крови и спецэффектах, а в умении увидеть душу даже в самом страшном чудовище.
