Гравитация на Изначальной звезде сжимает пространство до состояния лезвия. Здесь, в руинах цивилизации, что осмелилась бросить вызов небу, сошлись двое. Эйден, последний из рода Пожирателей звёзд, несёт в своём теле ядро угасшего солнца — дар и проклятие, превратившее его в живое оружие. Его противник — Верховный стратег Империи Пустоты, существо, чьё тело сплетено из тёмной материи и миллиардов загубленных жизней. Их битва не просто схватка за выживание. Каждый удар Эйдена, питаемый светом мёртвых светил, выжигает в реальности дыры, через которые видно прошлое. Стратег же плетёт из этих ран сети, пытаясь переписать историю, стереть само существование Пожирателей. Изначальная звезда, древняя платформа, где когда-то ковались законы вселенной, дрожит, не выдерживая напора двух абсолютных сил. Вокруг них нет зрителей, только эхо погибших галактик и тишина, готовая рухнуть в бездну.
Но в этом аду из гравитационных разломов и взрывающихся сингулярностей Эйден замечает нечто странное. Стратег, уничтоживший сотни миров, не наносит смертельных ударов. Он ждёт. Ждёт, когда ядро звезды внутри Эйдена достигнет критической массы, когда боль от потери родных и груз уничтоженных им самим планет сломают его волю. Изначальная звезда — не просто поле боя, это алтарь. Стратег хочет не убить Пожирателя, а заставить его добровольно взорваться, превратив в сверхновую, чья ударная волна перезагрузит реальность, стерев все ошибки Империи. Эйден чувствует, как его собственная сущность раскалывается: часть его хочет покоя, хочет прекратить бесконечную боль, стать просто светом. Но в последний миг, когда гравитация начинает рвать его тело на атомы, он вспоминает не звёзды, а маленькую девочку с зелёными глазами, которую он не смог спасти на пепельной планете. Он сжимает кулак, и ядро звезды не взрывается наружу — оно схлопывается внутрь, превращая Эйдена в чёрную дыру, которая не поглощает свет, а выплёвывает его обратно, искажённым и новым. Стратег впервые кричит — не от боли, а от осознания, что его идеальный план разрушен не силой, а простым, упрямым желанием жить дальше.
