Татами — это не просто циновка, а целый мир, где живёт дух-хранитель дома по имени Татами-но-Ками. Он — сварливый, но справедливый старик, который веками следит за порядком в старом японском особняке. Его главная задача — защищать жильцов от бед, но современные люди перестали верить в духов, и его силы слабеют. Однажды в дом въезжает молодая пара: Сатоши, помешанный на гаджетах программист, и его жена Юки, которая чувствует неладное, но списывает всё на сквозняки и старость стен. Татами-но-Ками пытается выжить их привычными методами: гремит посудой, прячет ключи, насылает сны с предупреждениями. Но Сатоши упорно объясняет всё сбоями в Wi-Fi или галлюцинациями от недосыпа. Всё меняется, когда в дом проникает настоящая опасность — злой дух заброшенности, который питается человеческим равнодушием. Он начинает высасывать из дома тепло, заставляя стены покрываться плесенью, а жильцов — ссориться по пустякам. Татами-но-Ками понимает: в одиночку ему не справиться, и ему придётся не просто напугать людей, а заставить их поверить в чудо.
Сатоши, пытаясь поймать «полтергейст» на камеру, случайно замечает, как циновка в гостиной меняет узор, складываясь в иероглиф «помоги». Юки, которая всегда чувствовала дом, начинает разговаривать с пустотой, и Татами-но-Ками, скрепя сердце, впервые за сто лет подаёт голос. Их союз оказывается хрупким: дух требует строгого соблюдения ритуалов, а Сатоши хочет всё автоматизировать и запускает приложение для уборки, которое оскорбляет домового до глубины души. Злой дух тем временем набирает силу, превращая коридоры в лабиринты, а кухню — в болото. Кульминация наступает, когда Сатоши, спасая жену, проваливается в подпол и видит корни зла — старую фотографию, где прежние жильцы улыбаются, а дом сияет. Он понимает: чтобы победить, нужно не изгонять тьму, а вернуть дому душу. Финал — это не битва, а тихий вечер, когда трое (человек, человек и дух) вместе наводят порядок, и Татами-но-Ками впервые за долгие годы чувствует, что его работа кому-то нужна. Сатоши перестаёт смотреть в телефон, Юки учится слышать шёпот стен, а старый дом снова наполняется светом — даже если для этого пришлось поверить в то, что циновки умеют сердиться.
